Мунцпроект
 
 

facebook

Киселевка

-          Следи, пожалуйста, за Алешей, - попросила Людмила Сигизмундовна.  И я, конечно же, пообещал. Через пять минут позвонила Лилия    Николаевна и сказала: 
-          - Андрюша, будь так добр, посмотри, пожалуйста, за Олей, я так волнуюсь. Все-таки Оля едет в такое путешествие первый раз в жизни». Что мне оставалось делать. Только согласиться.  
      Итак, Белка и Джеб, в качестве поднадзорных, а также я в роли вожатого, взвалившего на свои худые плечи двойной груз ответственности, отправились ликовать и  праздновать в славный поселок Коктебель, он же Планерское. Плацдарм для нашего десанта был, правда, подготовлен. Анюта Короткова уже неделю была в Коктебеле и обещала зарезервировать, но не номер в гостинице, а участок на Киселевке.  
       Киселевка достойна того, чтобы ее вспомнить особо. У безногого инвалида художника плакатиста Юры Киселева был свой дом на склоне горы рядом с морем. Поскольку дом Киселева был расположен довольно высоко, выше всех соседних, во всяком случае, вид оттуда открывался просто восхитительный. В Швейцарии в таких случаях ставят табличку: « Прекрасный вид. Восхищайтесь». А восхищаться было чем.  Вся Коктебельская долина как на ладони. Слева Сюрю-кая с профилем Пушкина, посередине гора Климентьева, права неуловимый по цвету мыс Хамелеон. Вспоминаю, и снова кружится голова. Словом лучшего места для художников, хиппи, бездельников, стукачей и диссидентов найти было трудно. О Киселевке ходили легенды. Как-то в Леваде (столовка, где киселевцы питались на халяву, и все собирались в начале вывески повесить букву «Б»), так вот в Леваде я встретил однокурсницу, может быть, самую лихую на курсе, так вот она протрезвела, узнав, что мы живем на Киселевке. 
-          А я и днем то боюсь рядом проходить, там же убивают, призналась она и, как мне показалось, продолжила разговор более уважительным тоном. 
С другой стороны, многие завсегдатаи ездили туда помногу раз. Был, например некий хиппи, который ходил только в плавках. Он приезжал в мае с 15 рублями и с ними же уезжал в октябре. Кто только не перебывал на Киселевке. По приезде в Москву я узнал, что и моя старшая сестра Лена  когда-то, как сейчас говорят, оттягивалась на Киселевке. Нас Киселевка встретила празднично освещенная, что зона прожекторами. Накануне была очередная облава и шмон. Соседи, справедливо негодуя на образование злокачественной свободной общины на здоровом теле монолитного общества, периодически вызывали милицию, и она с энтузиазмом пыталась вытравить рассадник вражеской культуры. В конце концов, Советская власть сумела одолеть безногого инвалида, но об этом не сейчас.  
    А в тот год все было радостно и прекрасно.  Нам достался для палатки почти горизонтальный участок. За ночь мы, правда, иногда сползали и просыпались оттого, что петух на соседнем участке кричал как резанный. Но эти обстоятельства лишь оттеняли наше ничегонеделание. Мы плавно влились в компанию человек примерно из тридцати. Оценить численный состав было не так уж просто, поскольку днем многие беспробудно спали в палатках и только ночью собирались на чердаке. Но на чердаке была кромешная тьма. Ориентироваться приходилось по огонькам сигарет, пению и шороху тел. Трех человек я все же сумел зафиксировать в своем сознании. Это Шизик, Вандерфуля и Аджубейка. Шизик пел и пил по ночам, а днем спал. Нам это доподлинно известно, поскольку однажды вечером мы залезли в палатку после суточного пребывания в Судаке и обнаружили там чье-то тело.   
-Осторожнее, это же Шизик,- зашипели на нас со всех сторон, стоило нам с Джебом вытащить его на Божий свет. 
-         Да мы с полным уважением, - успокоил присутствующих Джеб, и мы осторожно, как хрупкий сосуд (примерно на него он и смахивал) перенесли Шизика в его палатку. До моря Шизик не дошел ни разу. Но через две недели, зато дошел до такого состояния, что Анюта из Москвы вызвала маму на машине  для его транспортировки. Впоследствии Шизик уехал в Штаты, женившись на дочери торговца виски. Циничный брак по расчету! 
 Вандерфуля или попросту Фуля оказался на Киселевке довольно случайно.  Кто-то ехал в Коктебель в общем вагоне и увидел босые ноги, свисающие с багажной полки. Лучшего признака человека своего круга быть, разумеется, не могло.  Фуля постоянно ходил босиком, но неизменно с фотоаппаратом  Practica – редкость по тем временам. Однажды мы собрались на Карадаг, тогда еще доступный для организованных туристов. Фуля напросился с нами. Он торжественно сообщил, что у него остался только один кадр на пленке, и что он хочет найти действительно достойную точку. Фуля тормозил на каждом повороте тропы, приседал, пятился, наклонялся вбок, но так ни разу на курок не нажал.   Ящик против стакана, что пленки вообще не было. Несомненно и то, что Фуля  до сих пор остался верен образу юного хиппи.  Спустя двадцать лет я встретил его на вернисаже. Маша Шалито, Маша и Наташа Арендт арендовали как-то зал  на Крымской набережной для демонстрации своих нетленных шедевров.   Так вот на этот вернисаж Фуля пришел в следующем прикиде.. Кроме длинных не чесанных седых волос и бороды, на Фуле были трусы ( майки не было) и вьетнамки. ( За эти годы он научился носить обувь, зато теперь он верен вьетнамкам и носит их круглый год, даже в морозные зимы.) Фотоаппарат Фуля сменил на транзисторный приемник и фонарь для основательной подсветки шкалы в темноте. Что говорить, Фуля был колоритен. Жаль, что его не использовали для перфоманса. А какой-то незнакомый мне художник, один из гостей остолбенело воззрился на Фулю и спросил меня, кто это такой и как его сюда пустили.  
     Что же касается третьего персонажа, а именно Аджубейки ( того самого околоРадского жука Аджубея, про которого после его женитьбы на дочери Хрущева Раде говорили : « Не имей сто рублей, а женись как Аджубей», так вот Марина Аджубей по прежнему хороша, вырастила копию дочь, удостаивает иногда вернисажи и танцует так, что хоть полицию нравов вызывай.  
       Возвращаясь к путешествию на Карадаг нельзя не вспомнить бысторй и спасительной реакции Джеба, благодаря которой ни много ни мало Белка осталась целой а также невредимой.  Кто был хоть раз на Карадаге легко представит : лазурь над головой, вокруг фантастические скалы, всякие там «чертовы пальцы»,  «верблюды», «монахи», «разбойники», внизу безбрежное море.  И вот Белка, пьяная от всей этой неземной красоты, бежит по узкой тропинке, что бы еще где-то там и что-то еще рассмотреть.  Джеб, интуитивно почувствовав неладное, окликает Белку. Она на мгновение останавливается. Но этого достаточно. Джеб тигром бросается и хватает ее за руку. Как раз вовремя. В шаге от Белки совершенно отвесный обрыв метров в сто и в черной глубине грозно рокочущие волны.  
       Придя в себя и придя на Киселевку, мы сняли стресс обычным способом – бутылкой водки на первое и консервной банкой «последний завтрак туриста» на второе. Столь изысканное меню вошло в нашу привычку, поскольку в первый же день опытная Анюта сказала нам : «За постой платить не надо, а надо вечером с Киселем распить поллитру». Мы как октябрята строем сходили в магазин, но выпить с Юрой не складывалось. То он в очередной раз сватался, то у него пропадала невеста, то он отбывал куда-то на своем инвалидном драндулете. При езде этот открытый  драндулет трещал как автомат, распугивая кур, а при наезде на камень норовил выбросить загорелых мальчишек, которые в немыслимом количестве набивались туда с целью прокатиться до моря.  Кстати сам Юра, светлая ему память, отлично плавал и далеко заплывал, поскольку силу  в руках скопил неимоверную. Однажды вечером  нам все-таки посчастливилось пересечься с Юрой и  Джеб довольно неожиданным образом  ощутил на себе силу его рук. Тихо мирно пьем мы себе вино на кухне, как вдруг сзади бесшумно подкатывает на тележке Юра, берет за две ножки табурет, на котором горделиво восседает Джеб, переставляет его в сторону   и как ни в чем ни бывало продолжает свой путь. Вот такой богатырь.  
      О при второй нашей встрече он даже удостоил нас разговором. Один день надо было отдать воблаго процветания Киселевки по неписанным Юрой правилам. И нас распирало от гордости за доверие, когда Юра повелел Джебу и мне загерметизировать наливной колодец. Это поручение пошло нам исключительно на пользу – позволило восстановить пошатнувшееся здоровье за время, что мы провели в прохладе глубокого колодца, замазывая стенки сырой глиной и отдыхая от палящего солнца. Но как не прекрасна была наша жизнь, мы решили, что одного Коктебеля нам мало, а следует покорить еще и Судак.  
      Итак, захватив малый набор туриста в виде ножа, штопора и купальных принадлежностей, мы отправились на автобусную станцию. Автобус оказался еще нескоро и мы на всякий случай зашли в магазин, чтобы только проверить, как нас учили родители, все ли мы взяли. Оказалось, что не все. За один рубль, двадцать восемь копеек , без ограничений и без всякой очереди продавался божественный напиток «Аромат степу» - 18 сах., 18 об.  Не могу удержаться и не воскликнуть : « Какие были времена!» 
Подобный дар судьбы нельзя было, как вы понимаете, пить тривиально на лавочке или на ступенях «Продмага». Необходимо было найти достойное место, и место не заставило себя долго искать. Это была уютная лужайка с желтой крымской травой и чахлыми кустиками вокруг. Не без труда найдя жидкую полутень под незанятым кустиком (сказывалась близость магазина) мы возлегли на землю и благоговейно смешали в себе аромат напитка и аромат степи. Свято место пусто не бывает. Вскоре на нас наткнулись наши друзья, возвращающиеся из того же магазина, и вино потекло с новой несокрушимой силой.  
         Стоит ли говорить, что мы опоздали на последний автобус. Зато мы подняли свой тонус до нездешних высот, и готовы были преодолеть любой маршрут.Радость царила в душе, как солнце на небе. Его лучи, пронизывая облака, уходили в бесконечность ослепительными снопами. «Увидишь на картине, подумаешь, какая пошлость, а в жизни  так красиво,»- сказал Джеб. Я ловлю себя на мысли, что вспоминаю его слова каждый раз, когда наблюдаю подобную картину.  
     Первые метры дороги к Судаку мы преодолели бодрым пружинистым шагом, но затем наш энтузиазм начал выветриваться. Удивительно, но ни одна из попутных машин совершенно не реагировала на отчаянное размахивание рук и денежных купюр. Присмотревшись, мы обнаружили, что все номера украинско-крымские. Тут мы разделились на оптимистов и пессимистов. Решив изобразить из себя неунывающего бодряка ,на бутылку «Аромата степу» я поспорил, что за час машину мы поймаем.  Время пошло на удивление быстро. , почти также быстро, как пролетающие мимо машины. И никакого намека на поклевку. Час был на исходе. Проигрывать не хотелось. Решили изменить тактику. Мы с Джебом прятались в кусты или в кювет, а Белка, усилив силуэт  бедра, грациозно помахивала ручкой.  
 Произошла невиданная метаморфоза. Несколько мгновений и уже толпа машин боролась за право подвести одинокую девушку. Но стоило нам показаться из укрытия, как…ну, Вы догадались.И так повторялось несколько раз. Шли последние минуты злополучного часа, мое настроение меняло знак на противоположный. Я уже проклинал дружбу народов, дурацкое расписание,просторы Родины, отсутствие личного транспорта и каждую гору в отдельности.  И тут, как в сказке « по моему велению» из-за поворота вынырнул, вернее сказать, сначала затарахтел, а а потом уже не без труда выкатился  старый запорожец – музейная реликвия – с московским номеров. Не менее удивительно, что он сумел затормозить и уже совсем невероятным показалась светская улыбка водителя, с который он любезно предложил нам воспользоваться его авто. Не без труда внедрились мы в салон, сдавив пассажира с ребенком и пригрузив телами чужие пожитки. Чтобы дверь закрылась, Джебу пришлось сильно выдохнуть, но зато с каким облегчением мы вздохнули, когда это чудо современной техники сдвинулось с места, причем в нужном направлении, несмотря на обратный уклон. Пари было за мной, но не это главное. Важно, что мы ехали, а чаще тащились, окончательно останавливаясь на подъемах, и тогда мы с Джебом выходили подтолкнуть машину, а заодно размять отекшие ноги и сделать глоток чистого воздуха. И шатко и валко, но в конце концов мы доползли до Судака и тут водитель нас сразил : 
-          С гусаров по рублю, а с дам денег не беру. 
Воспитание не позволило Джебу перечить, и он ответил своей любимой фразой: 
-          Другие бы спорили, а мы соглашаемся. 
Если в Коктебеле все дороги ведет на Киселевку, то в Судаке вели и ведут, что приятно отметить, несомненно на Бруневку. Два адреса врезались мне в память на всю жизнь: Петровка 38 и Восточное шоссе 24. 
И если первый адрес у нас в стране впитывают с молоком матери, то второй запоминают только те, кому выпала удача хоть раз оказаться в этой уникальной географической точке, не побоюсь этого слова, мира.  

- Теннис
- Горные лыжи
- Рассказы

© 2011  Андрей Мунц - архитектор-художник