Мунцпроект
 
 

facebook

О. Р. Мунц-жизнь и творчество

В 1926 г. на реке Волхов, в 120 км от Ленинграда, закончилось сооружение гидроэлектростанции мощностью 56 тыс. киловатт. Строительство Волховской ГЭС — одной из первых, возведенных в соответствии с планом ГОЭЛРО,— имело большое экономическое и политическое значение: оно должно было продемонстрировать колоссальный трудовой и творческий потенциал народа. Станция была построена, несмотря на нехватку самого необходимого, невзирая на тяжелейшие условия послереволюционных лет и отсутствие практического опыта: ведь Волховская ГЭС была, по существу, первым в стране гидротехни­ческим сооружением подобного рода.

Задуманная еще до революции, Волховская ГЭС возводилась по проекту выдающегося русского инженера-энергетика Г. О. Графтио. Однако мало было рассчитать электрические параметры станции, выбрать место ее расположения, разработать силовую и гидротехническую схемы; помимо технических расчетов требовалось и соответствующее им архитектурное решение, поиск которого за­труднялся тем, что у создателей Волховской ГЭС не было предшественников.

Разработкой архитектурного проекта гидроэлектростанции на Волховских порогах руководил Оскар Рудольфович Мунц — воспитанник Академии худо­жеств, зодчий, сделавший существенный вклад в развитие русской и советской архитектуры и архитектурной школы. Волховская ГЭС явилась самым значи­тельным произведением О. Р. Мунца, а работа в качестве архитектора Волховстроя — одним из важнейших этапов его творческого пути.

О том, насколько успешно О. Р. Мунц справился с ответственным заданием большой государственной важности, свидетельствует отзыв Г. О. Графтио, относящийся к 1929 г. и сохранившийся в архиве Академии художеств. «При ближайшем участии Мунца как архитектора,— писал Графтио,—- возведено ка­питальное здание самой электростанции на р. Волхов, здание главной понижающей подстанции по Полюстровскому проспекту в Ленинграде и некоторые менее значительные здания и сооружения, относящиеся к Волховстрою. В обязанности Мунца входило руководство архитектурным проектированием и частью наблюдение за правильным выполнением архитектурно-строительных работ на месте. В своей деятельности Мунц зарекомендовал себя как весьма серьезный

специалист. Разнообразные и сложные задачи архитектурного оформления инженерных заданий разрешались им всегда успешно, с проявлением выдающегося проектировочного навыка, художественного умения и притом в полном сочетании с правильным пониманием конструктивных и производственных требований. Таким образом, отдавая должное внимание внешнему облику здания и его внутренней отделке, он вместе с тем подробно входил в решение задач общей концепции и в вопросы конструктивных приемов. К этому следует прибавить, что в качестве руководителя группы подчиненных ему архитекторов и инженеров Мунц сумел проектировочную работу организовать весьма деловито, следствием чего было то обстоятельство, что выпускавшиеся архитектурным отделением общие и детальные чертежи отличались безукоризненной точностью и давали возможность безошибочного по ним ведения строительных работ. В лице О. Р. Мунца надлежит признать одного из особенно ценных сотрудников Волховстроя, в значительной степени способствовавшего успешному завершению поставленной перед строительством задачи».

В должности сначала старшего инженера, а затем начальника отделения гражданских сооружений Волховстроя О. Р. Мунц работал с 1919 по 1928 г.

Главная подстанция ГЭС. Фотография. 1920-е гг.


Приступил же он к этой работе, уже имея за плечами богатый практический опыт.

Начало жизненного и творческого пути О. Р. Мунца было не совсем обычным для русского архитектора. Родился он 24 сентября (6 октября) 1871 г. в Одессе, в семье нидерландского генерального консула.

Среднее образование Оскар Мунц получил в реальном училище, которое закончил в 1889 г. Уже в детстве будущий архитектор обнаружил склон­ность к художественному творчеству, что и привело его в достаточно широко известную в то время Одесскую рисовальную школу, находившуюся в ведении Академии художеств. Так юный голландец оказался настолько тесно связанным с русской жизнью и русской культурой, что, очевидно, никаких сомнений относительно того, каким путем следует идти дальше, у него и не возникло. В конце лета 1889 г. он отправился в Петербург, где, успешно выдержав экзамены, поступил на архитектурное отделение Акаде­мии художеств.

На годы учения Мунца в Академии пришлась серьезная реформа академи ческой системы образования. В 1894 г. в соответствии с принятым годом раньше новым уставом при Академии было образовано Высшее художественное училище с отделениями изобразительного искусства и архитектуры. В отличие от прежней Академии, обучение в нем учащиеся заканчивали в мастерских «профессоров-руководителей», куда поступали после прохождения курса так называемых «общих классов». На архитектурном отделении занятия в общем классе по теоретическим предметам, архитектурной композиции и по так называемому «графическому изучению памятников» продолжались три-четыре года. В мастерских в течение не менее двух лет ученики занимались только архитектурной композицией и рисованием, завершая свое образование исполнением выпускной «программы» — то есть проекта какого-либо крупного здания, как правило общественного на

Оскар Мунц

значения. За лучшие из выпускных проектов их авторам присуждалось в качестве поощрения право на пенсионерскую поездку за рубеж — «для усовершенствования в искусстве».

Первые четыре года О. Р. Мунц учился в Академии «по старому уставу» (этот устав действовал с 1859 г.); дважды его учебные проекты были отмечены в это время медалями — малой и большой серебряными. А в 1894 г., уже в соответствии с новым уставом, Мунц, как и его однокашники, получил возможность перейти в одну из трех архитектурных мастерских под индивидуальным руко­водством профессора. Он выбрал мастерскую А. Н. Бенуа, к которому навсегда сохранил глубочайшее уважение. О. Р. Мунц и сам позже обратился к педа­гогической работе, и уроки А. Н. Бенуа сослужили ему на этом поприще добрую службу. Однако он отнюдь не подражал учителю, не копировал его; он стремился воспринять только основные принципы системы Бенуа и при этом двигаться в том направлении, которое считал своим. В свою очередь, и Л. Н. Бенуа, видимо, проникся к ученику большой симпатией и всегда готов был оказать ему любое содействие.

В статье, напечатанной в 1938 г. в журнале «Архитектура Ленинграда», О. Р. Мунц так писал о бесспорном лидере академической архитектурной школы рубежа XIX и XX вв.: «Богато одаренный, жизнерадостный от природы, выросший в окружении культурной семьи, жившей в атмосфере, насыщенной интересами искусства, Л. Н. Бенуа был воспитан в духе уважения и любви к искусству. Он сравнительно рано и успешно начал свою художественную дея­тельность и сразу... создал вокруг себя атмосферу, полную труда и радости творчества... Он вникал во все мелочи архитектурной работы и воплощал в себе тип мастера, всесторонне и глубоко преданного своему ремеслу». По­добные свойства натуры Л. Н. Бенуа и определили, как справедливо считал О. Р. Мунц, характерные особенности его педагогической практики.

Своим появлением в Академии,— писал далее Мунц,— Л. Н. Бенуа внес свежую струю в преподавание композиции. Это выражалось, помимо его личных указаний, в том, что он старался в каждом эскизе ученика найти зародыш, который может развиться в более или менее интересную работу, и этим внушал ученику известную уверенность в его собственных силах. Сюда следует прибавить и свежие темы очередных заданий, бравшиеся им зачастую из личной практики». Как и сам Л. Н. Бенуа, Оскар Рудольфович стал безусловным сторонником системы индивидуальных мастерских, введенной в Академии уставом 1893 г. «Смысл индивидуальных мастерских,— подчеркивал Мунц,— лежал не в систе­матическом натаскивании, а в возможно более свободном совершенствовании под руководством добровольно избранного профессора. Для профессора важно было дать общее художественное направление своей мастерской, создав необходимые условия, побуждающие к труду, и личный пример, личный способ мышления и работы служили для этого вернейшим средством». Нет сомнения в том, что этот общий вывод был подсказан О. Р. Мунцу его собственным опытом, полученным в период учения под руководством Л. Н. Бенуа.

В 1896 г. состоялся первый выпуск мастерской Л. Н. Бенуа; в числе выпускников кроме О. Р. Мунца были Ф. И. Лидваль, А. И. Гунст, Е. И. Гружевский, Б. Н. Николаев и Н. П. Козлов, получившие впоследствии достаточно широкую известность в мире архитектуры. Всем им была предложена для выпускного проекта одна тема — «зал для выставок». Как и другие выпускники, О. Р. Мунц за свой проект 30 октября 1896 г. удостоился звания художника архитектуры.

Согласно более позднему свидетельству Л. Н. Бенуа, Мунц получил также право совершить пенсионерскую поездку за рубеж; однако он этим правом не воспользовался, а отправился за границу на собственный счет. Мунц посетил несколько европейских стран, где с увлечением изучал памятники зодчества и опыт современного строительства. В этом ему помогли систематические занятия под руководством «одного из известных архитекторов Парижа». Л. Н. Бенуа с удовлетворением отмечал этот факт, утверждая, что «эти занятия» принесли Мунцу большую пользу, «так как требования за границей к молодым людям несравненно большие и строже наших».

Вернувшись в Петербург, молодой архитектор первое время работал помощ­ником у таких видных строителей, как И. С. Китнер и А. И. Гоген, а также сотрудничал, как и Ф. И. Лидваль, со своим учителем. В собрании Музея истории Санкт-Петербурга до сих пор хранится «проект углового кабинета», подписанный Бенуа, Мунцем и Лидвалем. Однако он датирован 1912 г., и это позволяет утверждать, что тесные творческие связи между профессором и его лучшими учениками сохранялись в течение длительного времени.

С 1900 г. О. Р. Мунц приступил к самостоятельной архитектурно-строительной практике. Его проекты неоднократно публиковались в основном в то время архитектурном журнале «Зодчий» (этот журнал был печатным органом Петер­бургского общества архитекторов), причем некоторые из них удостоились премий на конкурсах. В 1903 г. выпускники Академии художеств создали еще одно профессиональное объединение — Общество архитекторов-художников, членом которого стал и О. Р. Мунц. Здесь в полной мере проявились его организаторские и литературные способности. Мунц активно работал в редколлегиях издававшихся Обществом ежегодников и «Архитектурно-художественного еженедельника», вы­ходившего в свет в 1914—1917 гг. В этих изданиях также помещались репродукции проектов и фотографии построек О. Р. Мунца, публиковались его статьи и рецензии.

Начало нового века было в русской архитектуре временем утверждения и «нового стиля» — модерна, пришедшего на смену эклектике, культивировавшей приемы и формы различных исторических стилей. Но развитие модерна шло в остром соперничестве с ретроспективными направлениями, вновь возобладавшими в архитектурной практике последнего предреволюционного десятилетия.

Творчество О. Р. Мунца эволюционировало в общем соответствии с гос-Iподствующими тенденциями. Нельзя сказать, что архитектор выработал какой-то исключительно «свой» художественный почерк, узнаваемый по тем или иным внешним признакам. Нет, в каждом конкретном случае он предпочитал исполь­зовать различные композиционные решения, основой которых, однако, неизменно оставалось пристальное внимание к функциональной стороне проектного задания. Отсюда вытекало и стремление логично соединить в архитектурной композиции пространственную структуру сооружения и конструкцию, пластику и материал.

Проекты О. Р. Мунца 1900-х гг. демонстрируют достаточно широкий диапазон тем и приемов. Среди этих работ несомненно выделяется характерный для модерна «эскиз доходного дома на угловом месте», относящийся к 1904 г. На эскизе представлена перспектива пятиэтажного здания, объем которого — компактный и асимметричный — завершен сильно вынесенным вперед плоским карнизом. Центр главного фасада выделен эркером; металлический каркас — основу его конструкции -— автор дает возможность хорошо ощутить зрителю. Примечательна разнообразная «графика» главного фасада: ее формируют помимо эркера различные по форме и размерам оконные проемы, фактурная отделка поверхности стены, облицованной разными материалами, и немногочисленные декоративные детали, среди которых нет места традиционным.

В 1902 г. О. Р. Мунц получил первую премию на конкурсе проектов фасада дома И. В. Бессера в Петербурге (на Владимирском пр., 19). И в этом случае архитектор обратился в поисках решения к формам общеевропейского модерна, использовав их декоративный потенциал в полной мере. В 1904 г. дом Бессера построили по проекту, разработанному выборгским архитектором К. Шульманом.

Об эволюции архитектурного стиля первых лет XX в. можно получить наглядное представление, сопоставляя две работы О. Р. Мунца на родственные темы — проекты особняка в имении- Хуторок (1900) и загородного дома В. Я. Завадовского (1905). Если первый из них решен еще в традициях эклектики, то второй — это рационалистическая, обобщенная по массам композиция, близкая «северному модерну».

Несколько интересных проектов 1900-х гг., премированных на конкурсах, О. Р. Мунц разработал в сотрудничестве с другими архитекторами. Так, вместе с С. В. Беляевым — еще одним выпускником Академии художеств 1896 г. — Мунц спроектировал вокзалы Петербургско-Витебской и Николаевской железных дорог. Проект первого из них, удостоенный премии на конкурсе 1901 г., близок традициям эклектики. Основной мотив предложенной авторами композиции — громадный венчающий купол, возвышающийся над витражом главного входа в здание,— угадывается в осуществленном варианте Витебского вокзала, возведен­ного в 1901—1904 гг. по проекту С. А. Бржозовского и С. И. Минаша. Проект Николаевского вокзала, отмеченный на конкурсе 1907 г. второй премией, привлекает внимание и непринужденным построением плана, и особой пластической силой крупных форм, и весьма смелым, необычным для своего времени решением главного вестибюля, для перекрытия которого предлагалось применить железо­бетонную оболочку.

Зодчие Санкт-Петербурга. XX век


Сотрудничал О. Р. Мунц и с В. А. Покровским — мастером «неорусского стиля». Именно в духе этого романтического направления архитекторы разработали

36


два варианта проекта храма во имя Иоанна Крестителя в Кашине, удостоенные первой и второй премий на конкурсе.

Архитектурная школа Академии художеств вообще и мастерская Л. Н. Бенуа в частности всегда заботились о воспитании в своих учениках тонкого понимания деко­ративных форм, архитектурной пластики. Это качество выявилось в работах О. Р. Мунца по оформлению интерьеров. Первое из такого рода крупных произведений — исполненная в 1907 г. (при участии Е. Н. Фелейзена) отделка интерьеров здания Екатерининского собрания в Петербурге (ныне кан. Грибоедова, 90). Здесь приемы строгого модерна сочетаются с более разнообразными, мягкими по рисунку и пластике мотивами, в которых ощущается влияние исторических стилей.

Тонким стилистом О. Р. Мунц проявил себя при создании новой отделки зала 1-го Кадетского корпуса на Васильевском острове и позже, в 1912—1913 гг., когда выполнял перестройки и реконструкцию интерьеров дома баронессы Р. С. Гинцбург на Миллионной улице (д. 14). В этом доме из сделанного Мунцем сохранилось не­многое, но вестибюль, главная лестница и холл второго этажа нынешней школы № 204 и теперь еще позволяют разглядеть черты былой гармонии.

Самой крупной постройкой О. Р. Мунца в дореволюционном Петербурге стал многоквартирный доходный дом В. Я. Завадовского на Нарвском проспекте (д. 24), возведенный в 1912—1913 гг. Дом занял угловой участок, и один из его просто и деловито решенных фасадов оказался обращенным к площади у Нарвских ворот. Мощный объем дома Завадовского явился первым по времени возникновения и немаловажным элементом ансамбля площади, сформировавшегося в основном уже в послереволюционные годы.

Оскар Мунц

Здание Екатерининского собрания. Интерьер.


1910-е гг., когда в русской архитектуре преобладающее значение получи­ло ретроспективное неоклассицистическое направление, характеризовались

37


обострением интереса к градостроительным проблемам, разрешить которые предполагалось, используя опыт ансамблевого зодчества эпохи классицизма. Творчество О. Р. Мунца этого времени дает нам соответствующие приме­ры: это конкурсные проекты комплекса общественных зданий на Тучковом буяне (1913) и здания Государственного банка на восточной стороне Ми­хайловской площади (1915). Кроме того, в «Архитектурно-художественном еженедельнике» за 1915 г. О. Р. Мунц опубликовал свои предложения по реконструкции Каменноостровского проспекта, опиравшиеся на серьезный анализ градостроительной ситуации.

В традициях классицизма в 1913 и 1914 гг. О. Р. Мунц"* выполнил проекты усадебных зданий в провинции; один из них — проект дома в поместье Кочужаны в Подольской губернии — был осуществлен, а второй — «усадьбы г-на К.» в Бессарабии — остался нереализованным. Достаточно большое внимание в своем творчестве О. Р. Мунц уделял теме мемориального сооружения. В архитектурных журналах было опубликовано не­сколько созданных им проектов надгробий. Некоторые из них были осуществлены. Таковы, например, относящиеся к 1900-м гг. надгробная часовня семейства Леляновых на Смоленском кладбище, памятники В. А. Шрейберу на Волковском лютеранском и А. Ю. Танатор на Преображенском кладбищах Петербурга. Превосходным примером произведения, посвященного мемориальной теме, может служить проектная перспектива надгробия, датированная январем 1910 г. и опубликованная в следующем году журналом «Зодчий». Последняя крупная работа О. Р. Мунца в дореволюционном Петербурге связана с перестройкой и реконструкцией корпусов фабрики «Скороход» на Забалканском (ныне Московском) проспекте. Фабричный корпус под

Доходный дом В. Я. Завадовского. Нарвский проспект, 24.


№ 109, предельно обобщенный по формам и лаконичный в деталировке, что вполне соответствует теме производственного сооружения, благодаря своему местоположению и достаточно внушительным габаритам до сих пор воспринимается как заметный фрагмент перспективы магистрали у Москов­ских ворот.

Активную творческую и общественную деятельность в предреволюцион­ные годы О. Р. Мунц успешно сочетал с педагогической работой. В 1903 г. Л. Н. Бенуа обратился к руководству Академии художеств с предложением включить в число преподавателей архитектурного отделения Высшего художественного училища О. Р. Мунца и Г. А. Косякова — своих бывших учеников. Обосновывая свой выбор, Л. Н. Бенуа писал о Мунце следующее: «Его работы всегда отличаются ясностью и обдуманностью и очень хоро­шим, без излишних эффектов, исполнением. Работы его .имеют несомненные достоинства, что доказывалось неоднократно в общественных конкурсах, где он не раз был премирован 1—2-ми премиями». И Мунц, и Косяков, по мнению Бенуа, были «очень скромными и сильными работниками». Предло­жение Л. Н. Бенуа было одобрено, и с 1 января 1904 г. оба молодых архитектора стали преподавателями композиции в общем архитектурном классе училища.

Маститый профессор не ошибся в своем выборе. Мунц вскоре же зарекомендовал себя прекрасным педагогом, пользовавшимся уважением кол­лег и учеников. Многое сделал Мунц для того, чтобы привести педагоги­ческий процесс в большее соответствие с требованиями практики. Свои взгляды на эту проблему архитектор с исчерпывающей полнотой изложил в пространной записке от 12 ноября 1907 г. (она хранится в Российском государственном историческом архиве), представленной на рассмотрение со­вета профессоров училища. Говоря о традиционном для академической школы преимущественно «художественном» подходе к исполнению учебных проектов, «иногда в ущерб самой сути» задания, Мунц утверждал, что в силу такого подхода игнорируется «основная архитектурная идея компози­ции, т. е. образование известным конструктивным путем ряда помещений, из чего уже как следствие вытекает внешний вид здания». Эти слова, несомненно, следовало понимать как призыв к внедрению и в учебный процесс принципа проектирования «изнутри наружу», типичного для архи­тектурной практики модерна.  Далее в той же записке О. Р. Мунц намечал целую программу по рационализации архитектурной школы Академии художеств. Он писал: «Следует желать, чтобы наши ученики — будущие архитекторы приступали к своей практической деятельности во всеоружии знаний, обеспеченных за ними сравнительно обширным курсом технических и математических наук. Но я думаю, что этого не будет, пока вспомогательные научные предметы будут преподаваться без всякой связи с композицией. Эту связь надо создать в самой школе...» Мунц не подвергал сомнению необходимость изучения исторических стилей, что всегда считалось в Академии важным средством воспитания профессиональной культуры зодчего. Но Мунц считал, что нужно существенно повысить познавательную ценность традиционного «графического изучения памятников» и воспрепятствовать формализации это­го процесса.

Свои установки в области архитектурного образования О. Р. Мунц пропа­гандировал весьма настойчиво, причем в стенах не только Академии художеств, но и других учебных заведений. Еще до революции он преподавал в Ксениинском институте, на женских политехнических курсах и архитектурных курсах Е. Ф. Багаевой, а позднее, в 1921—1924 гг., был педагогом Института гражданских инженеров. Но, конечно, как педагог О. Р. Мунц теснее всего оставался связанным с Академией художеств. Когда вскоре после Октябрьской революции Ака­демия была преобразована в «Государственные художественно-учебные мас­терские», О. Р. Мунц, как и Л. Н. Бенуа, И. А. Фомин, Г. А. Косяков и некоторые другие воспитанники академической школы, возглавил собст­венную мастерскую. И позднее, несмотря на постоянные перемены в структуре школы и методах преподавания, О. Р. Мунц неизменно сохранял положение одного из ведущих педагогов этого старейшего учеб­ного заведения страны, выступал в роли своеобразного хранителя акаде­мических традиций.

Однако в области архитектурной теории О. Р. Мунц еще в предреволюционные годы выступал как новатор. Это стало особенно ясно после опубликования им в 1916 г. программной статьи «Парфенон или Св. София?». В ней уже сложившийся мастер на историческом материале анализировал два архитектурных принципа, проблема выбора одного из которых в качестве основного решалась в начале XX столетия. Это принцип «архитектуры как искусства», согласно которому на первый план выдвигается «задача образования формы ради ее самой», и принцип «архитектуры как строительства», признающий главным критерием успеха зодчего его способность создавать «формы, рациональные для данного материала и в данном применении». В том, что автор статьи является сторонником второго принципа, у читателя не возникало сомнений. Мунц недвусмысленно формулировал свое кредо- .<В ос­нову архитектуры будущего должен быть положен принцип целесообразного строительства, принцип Св. Софии. «Честное» применение материалов и кон­струкций и чуткое удовлетворение потребностям современной жизни, вот что создаст рано или поздно архитектуру грядущего, и нужно быть художником, чтобы идти этим в основе трезвым путем, как и для того, чтобы украсить его мечтами свободных форм».

Убедительным примером реализации этого принципа и явилась в творчестве О. Р. Мунца работа над проектами основных сооружений Волховстроя — самой электростанции на Волхове и главной подстанции на Полюстровском проспекте (д. 46) в Ленинграде.В обоих этих случаях мы встречаемся с очень выразительным образным решением, возникшим как следствие внимательной разработки функциональных и конструктивных задач, в чем О. Р. Мунцу помогали его сотрудники — В. А. Покровский, Н. П. Гундобин, А. Я. Тихомиров и др. Важно отметить, что, проектируя новые по типу сооружения, коллектив, руководимый Мунцем, не стал настаивать на сугубо «новаторском» подходе к композиционным про­блемам. В зданиях ГЭС и подстанции «звучат» также и традиционные темы. В первом случае — это мощный ряд железобетонных арок параболической формы, обрамляющих окна машинного зала и являющихся неотъемлемой частью конструкции; во втором — столь же мощная комбинация каменно-кирпичных масс, заставляющая вспоминать романтические громады средневе­ковья.

О. Р. Мунц принадлежал к числу архитекторов, склонных критически и как бы со стороны оценивать собственные произведения, опираясь на те или иные теоретические суждения. Немалый интерес, на наш взгляд, представляют с этой точки зрения статьи О. Р. Мунца, содержащие описание сооружений Волхов-строя (в 1925 и 1927 гг. они были опубликованы в «Бюллетене Волховской гидроэлектрической установки»). Вот что писал архитектор о здании ГЭС: «Массы здания силовой станции с разных точек зрения являют характерную, почти резкую определенность. Башни высокого напряжения мощны со стороны верхнего бьефа, где они доминируют. Со стороны нижнего бьефа башни отхо­дят за плоскость фасада, и выступает главная часть — масса генераторного зала с рядом больших окон... Нельзя не упомянуть о впечатлении, производи­мом зданием, особенно со стороны левого берега, ночью или лучше в сумерки, когда еще виден характерный силуэт, но уже горят, покрытые равномерной сеткой горбылей, пятна окон. Они, найденные чутьем и проверенные логикой, гармоничны, но и разнообразны, от самых больших до самых малых, от редко расставленных до сгущенных в светящуюся ленту в фонаре над пультом. А трепещущие отблески света в воде еще обогащают картину. И днем и ночью живет станция: неиссякающая сила потока остается во власти человека и рабо­тает ему на пользу».

А здание главной подстанции и истоки ее архитектурного решения О. Р. Мунц характеризует следующим образом: «Внешность здания вытекает из плана и заданных высот помещений. Башня является естественным связующим звеном как в плане, так и в фасадах. Архитектурные формы очень просты. Облик здания характеризуется главным образом игрою масс и оконных пятен. В об­работку фасадов введен местами тесаный камень (путиловская плита), частью из конструктивных, частью из декоративных соображений... Следует заметить, что в облике здания не преследовался, конечно, какой-либо исторический стиль. Однако гладкие кирпичные стены с прокладными плитами и отдельными вставками из камня, прямоугольная в плане башня, поднимающаяся без уступов и утонения до самого своего завершения, а также форма и распределение окон — все это, вместе взятое, вполне отвечая конструкции и не неся в себе ничего ложно де­коративного, несколько напоминает кирпичные средневековые постройки Северной Италии...» Разумеется, те решения, к которым в конце концов пришел творческий коллектив, возглавляемый О. Р. Мунцем, возникли не сразу, а явились итогом достаточно длительных поисков. Об их этапах дают некоторое представление чертежи и эскизы, сохранившиеся в собрании Научно-исследовательского музея 'Российской Академии художеств. Много и плодотворно О. Р. Мунц продолжал работать и после того, как создание сооружений Волховстроя было завершено.В 1927—1930 гг. по его проекту, разработанному совместно с А. И. Дмитриевым, в Харькове построили Дом кооперации, явившийся частью гран­диозного ансамбля площади Дзержинского.В конце 1920-х гг. О. Р. Мунц осуществил реконструкцию здания Павловских казарм на Марсовом поле в Ленинграде с целью приспособления его для треста «Ленэнерго».

В 1930—1933 гг. он работал архитектором треста «Апатит»; находясь в этой должности, руководил проектированием зданий и сооружений различного назначения, а также создал генеральный план нового города — Хибиногорска (позже Кировска).В июле 1933 г. О. Р. Мунц становится руководителем мастерской треста '(позднее института) «Ленпроект», в которой велось проектирование многих зданий, в том числе типовых школ, больниц, жилых домов. Целый ряд проек­тов, разработанных под руководством О. Р. Мунца, получил осуществление в натуре. В частности, в 1938—1939 гг. в соответствии с проектами, созданными з мастерской Мунца, были построены жилые дома в Ленинграде — на Тро­ицком поле (2-й Рабфаковский пер., 5) и на Московском проспекте (д. 155). Облик второго из только что упомянутых зданий очень характерен для второй половины 1930-х гг. — времени, когда советская архитектура, отказавшись от конструктивизма, вступила на путь ретроспекции, отдавая предпочтение класси­ческим приемам и формам. В таком духе спроектированы все здания, образую­щие широко развернутый вдоль Московского проспекта ансамбль, расположен­ный напротив парка Победы. Дом № 155 как бы начинает этот ансамбль, передавая затем эстафету зданиям, построенным по проектам других архи­текторов. В 1930-х гг. О. Р. Мунц успешно продолжал и педагогическую работу — как профессор Института живописи, скульптуры и архитектуры, наследовавшего старой Академии художеств. Свидетельством признания больших заслуг О. Р. Мунца в творческой, згучкой и педагогической деятельности явилось присуждение ему в 1939 г. фразой степени доктора архитектуры. Мужественно встретил архитектор лишения, выпавшие на долю всех ленининградцев во время фашистской блокады. Но организм немолодого уже человека не выдержал: 7 января 1942 г. Оскар Рудольфович Мунц скончался. Как и других профессоров Академии художеств, не переживших блокады, его похоронили на братском Смоленском кладбище.

В. Г. Лисовский. Оскар Мунц// Зодчие Санкт-Петербурга ХХ век. Санкт-Петербург. Лениздат. 2000. С. 30-42.

ЛИТЕРАТУРА

Мастера советской архитектуры об архитектуре. Т. 1. М., 1975. С. 69—97. Лисовский В. Г. Архитектор О. Р. Мунц // Ленинградская панорама. 1988. № И. С. 22—24.




О. Р. Мунц

Биография
Список построек
Фотографии построек
Живопись и графика

В. О. Мунц 

Список построек 
Фотографии построек 
Живопись и графика
Хронологическая канва
Об отце - что помнится

© 2011  Андрей Мунц - архитектор-художник